Все большую силу

Все большую силу приобретают торговцы, ремесленники, банкиры, то есть люди, для которых не было предусмотрено место в старой средневековой схеме строения общества. Схема была красива и радовала гармоничной троичностью* Ее составляли «молящиеся» — духовенство во главе с Папой Римским, «воюющие» — светские сеньоры, рыцари, дворянство, выстраивающие собственную иерархию, на вершине которой пребывает император Священной Римской империи, и «работающие», то есть землепашцы-крестьяне. К началу XVI века стало очевидно, что схеме продолжают соответствовать разве что «воюющие»: в желающих ввязаться в драку недостатка не имелось, да и простору хватало — хоть терзай Новый Свет, хоть обороняй христианский мир от турок. С «работающими» же картина стала непонятная: не похож на земледельца Леонардо да Винчи, и не вписывается в простую схему купечество Ганзейского союза. Да и сам результат труда « работающих» — все в большей степени не просто «хлеб насущный», но деньги, деньги, деньги. Картина мира трещала по швам.

Что касается «молящихся», то тому же Лютеру хватило одного визита в Рим, чтобы убедиться, насколько подлинные интересы клира далеки от стяжания святости. Все до единого увиденные там священно служители оказались обжорами, пьяницами, сладострастниками, завистниками, лгунами — и прочая, и прочая.

Все это можно было обличать в дискуссиях и описывать в философских трактатах. Но имелось — и напрямую касалось Лютера — еще нечто, требовавшее действенного ответа Продажа индульгенций.

Первоначально речь шла о милосердном послаблении в наказаниях за грехи, в которых человек уже покаялся. Когда-то для получен ия индульгенции требовалось совершить паломничество в Святую Землю— самостоятельно или в составе Крестового похода. Но как раз в тех краях, где жил Лютер, и как раз в его время идея прощения оказалась сведена к простому механизму: «Вы нам— деньги, мы вам — бумажку об отпущении грехов». Даже так: «Семь золотых — за простое убийство, десять — за убийство родителей, девять — за святотатство» — это уже Лютер процитирует прейскурант самого успешного продавца индульгенций, гения католического маркетинга Иоганна Те целя. Бросалась в глаза житейская несправедливость: на эти золотые блаженствует, жирует и украшает себя Рим, а собирают их с немецких горожан и земледельцев, которые того Рима и не видели. Коммерческая эта практика выглядела подозрите\ьно и с теологической точки зрения: если грех — вина перед Богом, то при чем тут Папа Римский?

Leave a reply

You may use these HTML tags and attributes: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>