ВСЕГДА ПЕРВЫЙ

Баракоа в этом году исполняется 507 лет. Первая столица Кубы основана конкистадором Диего Веласкесом дс Куэльяром, который прибыл сюда в 1511-м с заданием освоить и подчинить новое владение испанской короне. На гербе Баракоа, пожалованном королевой Марией Кристиной в 1837 году, на одном из полей изображен корабль Веласкеса, а девиз обыгрывает вековое кредо: «Город маленький, но верный и всегда первый» (лат. Omnium cube exigua tament si tempore prinias ferens).

Баракоа нравится быть особенным. Он не завидует славе более поздней Гаваны. Здесь, как и в столице, тоже есть собственная набережная Малекон. А в соборе Нуэстра-Сеньора-де-ла-Асунсьон хранится знаменитая на всю страну реликвия — деревянный крест, который в 1492 году установил в Медовой бухте Христофор Колумб. В Баракоа ценят независимость, строгость, искренность и собственный стиль.

Гуляю по городу и тщетно ищу взглядом фиолетовые, розовые и бирюзовые кабриолеты, которых так много в Гаване и на кубинских курортах. В Баракоа ездят на стареньких велосипедах, мотоциклах и военных автомобилях, за рулем которых легко представить красавца в духе Че Гевары. Плакатов с Фиделем Кастро, команданте и революционными лозунгами, повсеместно развешанных в других кубинских городах, здесь тоже не видать. Зато в кафе рядом с собором нахожу список постулатов революции, выписанный, как рецепт счастливой жизни, на специальной дощечке — такое настенное украшение. В городе еще помнят переломный момент 1957 года, когда повстанцы под предводительством братьев Кастро и Че получили подкрепление из 50 добровольцев и открыли фронт в горах вокруг Баракоа.

Дома в колониальном стиле, с верандами, треугольными фронтонами и тонкими колоннами, покрашенные в яркие цвета, обрамляют главные улицы. В переулках одноэтажные каменные особняки французских плантаторов, бежавших в Баракоа от революции на Гаити в начале XIX века.
чередуются с простыми деревянными домами. На каждой второй веранде кресло-качалка, столик с пепельницей и коврик для дремлющего у ног хозяина пса. Кое-где во дворах висит на веревках белье. По обочине передо мной бегут две курицы и утенок.

День в Баракоа тягучий, ночь стремительная, шумная и страстная. На улицах полно музыкантов. Они подчеркнуто элегантны — начищенные ботинки, черные брюки и белые гуаяберы, национальные кубинские рубашки с четырьмя карманами и застроченными вертикальными складками. Кто-то играет и поет на ходу, кто-то просто прогуливается. Компании горожан фланируют по Малекону и толпятся на площадях — болтают, смеются, ссорятся, целуются, танцуют. Casa de la Trova, городской клуб, где играют традиционную кубинскую музыку, переполнен. Многие остаются на улице, чтобы слушать выступления музыкантов у распахнутых окон. На сцене барабаны отбивают сложный ритм, гитары ведут мелодию. Зрители то ли подпевают, то ли подвывают музыкантам, кто-то хлопает в ладоши.

У входа в клуб меня встречают сеньор Алехандро с вечной гитарой и его подруга Кармен.

— Сейчас играют чангуи, — объясняет Кармен, высокая, в белом хлопковом платье, с желтым цветком в седых волосах. — Это музыкальный стиль нашего региона Орьенте.

Чангуи сложился из кирибы и ненгона — стилен, которые появились в конце XIX века под влиянием музыки африканских рабов и индейцев тайно. Все началось с песен рабочих, отдыхавших после дня на плантации или сахарном заводе, под отбивание рваного, синкопического ритма на сдвоенном барабане бонго или просто на пнях. Современную чангуи исполняют четыре инструмента: бонго, гитара трес с шестью струнами, сгруппированными попарно, маримбула — деревянный ящик с металлическими пластинами-клавишами — и гуиро, рифленая трубка с насечками, по которым водят скребком.

— Чангуи — самый чистый народный жанр, — гордится Алехандро. — В других местах на Кубе ненгон перешел в стили сон и сальса, а кирибу вообще никто не знает, но мы в Баракоа верны истокам.

Leave a reply

You may use these HTML tags and attributes: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>